Провидение. Резюме заседания 1 июня 2013.

«Безумная глава. Недосказанность. Мутно. Бессмысленно.»

Это были первые эпитеты, которыми в самом начале встречи участники наградили главу о провидении. Я стиснул зубы и решил не поддаваться на провокацию.

«Одно из самых интересных заседаний богословского клуба. Я получил оргазм мозга. У меня появились вопросы. Я раньше так не думал.»

Такими репликами встреча закончилась. Беркхоф молодец. Четкость мысли – его большое достижение.

Деизм и пантеизм

Все заметили, что учение о провидении построено у Беркхофа так, чтобы было удобно вести полемику против деизма и пантеизма. Именно эти две крайности беспокоили его, именно им он противопоставлял свою формулировку доктрины провидения.

Мы примерно представляем себе, что такое деизм и пантеизм. Первый, конечно, связан с зарождением и развитием современной науки. Мы попробовали рассмотреть его в исторической перспективе, но, честно говоря, знаний в этой области у нас не очень много. Понятно, что во всем виноват Ньютон, который открыл закон всемирного тяготения. Виноват Декарт, который придумал метафору с заведенными часами. Виноват, наконец, Кант, дополнивший деизм агностицизмом по отношению к существованию Бога. Так или иначе, Бог, если Он и был, то теперь Он никак не то, что не вмешивается в жизнь мира, но просто никак с ним не связан. Между Богом и миром пропасть – непреодоленная и непреодолимая. Мир отсечен от Бога.

Пантеизм имеет долгую историю, но мы лишь отметили Гегеля и Шлейермахера. По первому, Дух, отчужденный от самого себя, стремится к единству сознания и бытия посредством диалектического процесса, который и является движущей силой истории. Как-то так. Бог и мир совпадают. Шлейермахер, соответственно, сводит Бога к чувству абсолютной зависимости. Бог существует, но только в субъективности человека. С тем же результатом, что у Гегеля: Бог и человек совпадают. Как безжалостно сказал Барт: когда либералы говорят «Бог», они на самом деле имеют в виду «человек».

Представляют ли деизм и пантеизм реальную опасность для нас, классических теистов? Или это экзотика, существующая только в академическом мире?

Ответ – в метафоре. Христианский теизм находится в состоянии неустойчивого равновесия, как шарик на вершине перевернутой параболы. Он постоянно скатывается то вправо, то влево, то к деизму, то к пантеизму. Если не знать об этих центробежных тенденциях, им невозможно не поддаться.

О чем это я?! Какой деизм и пантеизм в евангельской церкви?! Очень просто. Начну с камня в свой академический огород. Когда мы понимаем, что Бог явил себя в событиях истории искупления, а главным образом в истории Иисуса Христа и засвидетельствовал об этом откровении в Писании, то на первый план выходит познание объективной составляющей искупления. Другими словами, с моей точки зрения, мы познаем Бога тогда и только тогда, когда познаем Его объективные искупительные деяния, о которых мы знаем из свидетельства Писания. Тем самым я ставлю максимально возможный акцент на интеллект и интеллектуальное познание Бога. Эта методология заставляет отбросить познание Бога чувствами и любое другое прямое, непосредственное познание Бога. Что я и делаю сознательно и последовательно и других всячески к этому толкаю. В этом явно просматривается деистическая тенденция.

С другой стороны, если мы останемся в рамках традиционного евангельского пиетизма и непосредственного ощущения и познания Бога, то остро встает вопрос: почему я считаю, что те или иные эмоции – это переживание Бога? Зашел в храм – меня придавила грандиозность архитектуры. Я ощутил Бога? Спел 25 раз подряд припев «Аллилуйя!», в глазах потемнело, сердце выпрыгивает из ребер, не чувствую асфальта под ногами. Меня наполнил Святой Дух? Открыл утром Библию, прочитал стих – Бог говорит со мной, здорово до слез! Говорит ли? В традиционном евангельском пиетизме явно заложены пантеистические тенденции; происходит смешение своих чувств и Святого Духа – все по Шлейермахеру. К сожалению, мало кто задумывается об этом.

Как бороться с этим тенденциями? Во-первых, надо знать о них и осознанно их тормозить. Во-вторых, необходимо жесткое учение о провидении – такое как у Беркхофа.

Формулировка учения о провидении

Не так важны те заковыристые определения, которые сочинил Беркхоф, сколько три слова: сохранение, взаимодействие и управление.

Никто из читавших главу о провидении, не возбудился по поводу эти трех слов. А зря. Но прозрение вчера пришло.

Итак, во-первых, надо отметить, что эти три элемента не являются частями провидения. Каждая из них и есть само провидение. Но рассматриваем мы его с трех разных точек зрения. Во-вторых, следует помнить, что мы подстилаем себе соломку под ответ на вопрос «Что такое чудо?» и «Является ли чудо нарушение законов природы?»

Так вот. Сохранение означает, что Бог непрерывно поддерживает существование тварного мира в целом и каждой составной части отдельности. Другими словами, Бог не позволяет миру соскользнуть в небытие, исчезнуть. Кроме того, Бог поддерживает не только существование мира и его объектов, но свойства, характерные для каждого из объектов мира. Например, яблоко падает на голову Ньютона только потому, что Бог непрерывно поддерживает существование яблока, головы и закона тяготения, а также сохраняет такое свойство яблока как масса и такое свойство закона тяготения как притяжение тел, обладающих массой.

Вы скажете: а разве не может мир существовать и обладать стабильными свойствами сам по себе? Не может. По двум крутым причинам! Во-первых, мир не существует необходимо, только Бог существует необходимо. Другими словами, должна быть достаточная причина, почему мир есть. Если такой причины нет, мир не может существовать. Или так: самосуществование – это непередаваемое качество Бога, значит, мир не может им обладать, значит необходимо непрерывное сохранение со стороны Бога, чтобы мир мог стабильно существовать. И во-вторых, если бы не было сохранения и мир существовал сам по себе, то он  существовал бы не по благодати (Барт). Непрерывное сохранение означает, что стабильное существование мира – это благодать Бога.

Итак! Фишка сохранения в том, что Бог поддерживает мир именно таким, каким Он его создал.

Пошли дальше. Взаимодействие. Нет, сначала все-таки управление. Управление означает, что у Бога есть цель, к которой Он ведет мир.

Теперь взаимодействие. Введем понятие события. События происходит в неживой природе, в живой природе, в мире людей. Взаимодействие означает, что Бог стоит за каждым событием, т.е. Он совершает все то, что, например, совершает человек. (Для простоты ограничимся событиями в мире людей). Неправильно думать, что человек совершает одну часть действия, а Бог – другую. Неправильно думать, что Бог создает только условия, в которых человек делает то, что хочет делать. Одно и то же событие и совершается и Богом, и человеком. Более того, действие Бога логически (но не хронологически) предшествует действию человека, т.е. первое является причиной второго.

Да, звучит бредово. Но какие альтернативы? Здесь мы подходим к различию между арминианами и реформатами. Первые приводят две стандартные метафоры. 1. Бог определяет, что человек из Минска должен приехать в Москву, но каким именно маршрутом, определяет исключительно сам человек. 2. Бог ставит определенные рамки, помещает человека в определенный «загончик» или «дворик», а внутри человек опять все решает сам. На это у меня возникает вопрос: а как же Бог, в таком случае, может привести мир к цели, которую Он определил? Как Бог может гарантировать, что человек ,выдвинувшись из Минска, окажется в Москве? Будем честными: никак. Поэтому такое понимание взаимодействия приводит к отрицанию управления. Мы получаем неконтролируемый Богом мир. Видимо, Бог хочет, чтобы победили Его замыслы, но инструментов их реализации у Него нет. Мир делает то, что хочет и катится туда, куда его толкает злой человек.

В свою очередь, арминиане могут сказать: если Бог совершает все действия, то человек не несет за них ответственность. Нет, это не так. Реформаты утверждают свободу воли человека и ответственность человека за совершаемые им поступки. Мы не можем сказать, КАК это происходит, но видим, что именно этому учит Писание. Царь – свободное существо и обладает безграничной властью. Но его сердце в руке Бога, куда хочет Бог, туда его направляет. Если так обстоят дела с царем, то тем более с обычными людьми. И так далее. Можно привести все классические отрывки на эту тему.

Поэтому альтернатива такая: либо у нас неуправляемый Богом мир (зато разделались с предопределением и взаимодействием, арминиане празднуют), либо у нас библейская тайна божественного предопределения и человеческой свободы (реформаты сидят с многозначительным видом). Не было среди нас арминианина, который бы отстоял свою позицию, поэтому мы решили, что это сигнал от Бога, что мы, реформаты, правы.

Кстати, Беркхоф регулярно связывает классическое голландское арминианство с деизмом, и как мы увидели современные арминианские метафоры тоже в корне деистичны.

Чудеса

Пропускаю часть беседы под названием «провидение и молитва» - не готов высказывать достаточно радикальные мысли; лучше читайте Карсона «Призыв к духовной реформации». Он во всем виноват. Пропускаю также «провидение и зло», т.к. уже оскомину набило: Бог не является автором, субъектом, агентом греха. Всю ответственность за грех несет человек. Даже Беркхоф признает, что дальше этого утверждения двинутся невозможно. Происхождение греха остается неразрешимой загадкой. (Мне нравится, как Беркауэр формулирует эту загадку таким образом, что заранее отменяет потребность искать на нее ответ; но об этом в другой раз).

Что такое чудо? Нарушает ли чудо законы природы?

Зайдем с другого конца. Какова цель чудес? Чтобы ответить на этот вопрос надо рассмотреть какое-нибудь чудо. Начнем с главного и спустимся к другим. Что такое воскресение Иисуса и какова его цель? Воскресение – это, конечно, не оживление мертвого тела и возвращение его к этот мир. Воскресение Иисуса – это акт нового творения (в прямом смысле слова). Иначе, невозможно объяснить, почему Павел называет Христа первенцем из мертвых – это указывает на то, что, например, Лазарь воскрес не так, как Иисус. Воскресение Христа было уникальным событием, оно было первым фактическим актом нового творения.

Если с высоты чуда воскресения взглянуть на другие чудеса, то мы видим, что они так же являются в некотором смысле актами восстановления творения и избавления его от тления и смерти: любое исцеление, изгнание бесов. Сотворение хлебов на 5000 мужиков – это creation ex nihilo в чистом виде. Хождение по воде – продолжает мотивы Быт. 1 и Исхода.

Чувствуете к чему я клоню? Если цель чудес – восстановление творения, то как они могут быть нарушением законов природы? Тогда было бы несоответствие средства и цели: нельзя восстанавливать разрушением. И это полностью соответствует провидению как сохранению: Бог постоянно поддерживает стабильное существование и функционирование законов природы. В этом смысл провидения!

Вы в ужасе кричите: так что, получается все чудеса можно объяснить естественными причинами? Чудеса не сверхъестественны? Либерализм! Рационализм! Ересь! На костер!

Спокойно. Все нормально. И уберите, пожалуйста, канистру с бензином.

Вспомните наши рассуждения о Быт. 1 и творении (которые я нагло украл у Торранса). Может ли наука объяснить, как Бог творил мир? Не может, потому что она не может описывать ситуацию, когда законов природы еще не было, и она принципиально не может описать создание законов природы. Так и с чудесами: поскольку чудеса – это творческие акты Бога, призванные восстановить творение, то наука не может описать и объяснить их естественными причинами точно так же, как она не может описать творение и воскресение Иисуса. Но это не значит, что неописуемые творческие действия Бога нарушают законы природы. В этом смысле они не являются сверхъестественными. Лучше говорить, что чудеса – проявление творческой силы Бога.

Если вы не заметили, что мы существенно ограничили понятие чуда, то я скажу явно: чудеса – это не волшебные события, которые время от времени происходят то там, то сям. Чудеса намертво привязаны к искупительной истории. Чудеса – это творческие действия Бога, которые сопровождают Его искупительные деяния в истории еврейского народа, а также жизни, смерти и воскресении Христа. И это тоже по Беркхофу.

А вы говорили: мутно, неинтересно и бесполезно.

Глава 14 Провидение. Реакция

Пытаюсь понять, в чем значение учение о провидении. Зачем оно нужно? Как связано с другими учениями? Почему Беркхоф рассматривает его именно в этом месте: после учение о творении? Мне с трудом дается это учение, не могу до конца и красиво вписать его в богословскую систему, поэтому приходится писать слишком много – чтобы самому себе его объяснить. Если кто-то до конца не дочитает – я заранее даю индульгенцию.

Провидение и творение

Видимо, проще сначала ответить на последний вопрос. В определенном смысле, провидение – продолжение творения. Именно так говорит Кальвин в «Наставлениях», но Беркхоф не одобряет выражение «продолжение творения», т.к. к его времени оно было связано с пантеизмом. И тем не менее как раз в этом заключается связь между учением о творении и провидении: Бог не бросает созданный Им мир, а продолжает хранить его, взаимодействовать с ним и направлять его к определенной Им цели.

Кальвин расставляет акценты в учении о провидении совсем не так, как Беркхоф. Первый уделяет больше внимания провидению в жизни людей, делает упор на тотальность божественного провиденциального контроля (случайностей не бывает), на проблему взаимодействия Бога со злом и, в частности, с сатаной. Наконец, Кальвин указывает, как человек должен относиться к прошлому, настоящему и будущему в свете полного Божьего контроля.

Беркхофа же беспокоит деизм и пантеизм, поэтому он повторяет многое из того, что говорит Кальвин, но постоянно сводит разговор к отличию классического теизма от деизма и пантеизма. С этой целью (т.е. целью полемики с деизмом и пантеизмом) он вводит понятие элементов провидения. Это не части провидения, а все провидение, рассматриваемое с трех точек зрения. А именно, Беркхоф говорит о сохранении, взаимодействии и управлении. Надо признать, что это удобный инструмент для анализа данного учения. Даже при чтении Кальвина его можно довольно успешно применять.

С сохранением и управлением все более или менее понятно. Беркхоф приводит простой и потому блестящий аргумент в пользу сохранения. Если бы творение не нуждалось в непрерывном поддержании своего бытия со стороны Бога, это означало бы, что творение обладает качеством самосуществования. Это невозможно себе представить, значит, мир непрерывно зависит от Бога.

Смысл идеи управления творением тоже понятен: у Бога есть цель, и Он ее добивается. Было бы странно, если бы это было не так.

Но вот элемент взаимодействия требует сложных формулировок и поднимает массу вопросов. По крайней мере два.

Провидение и законы природы

Во-первых, как Бог взаимодействует с творением? Нарушает ли Он законы природы? Примечательно и характерно, что Беркхоф не раз подчеркивает, что Бог не ограничен законами природы, но тем не менее действует в соответствии с ними. Даже тогда, когда Бог вызывает явления, противоречащие законам природы, Он, по мнению Беркхофа, делает это не отменой этих законов, а противодействием другой силы. Таким образом, Беркхоф, будучи человеком научной эпохи, уже не может объяснять сверхъестественное как волшебное, а стремится даже понятие чуда определить с учетом законов природы.

Здесь мне видится некая неуверенность в Беркхофе, незавершенность теории, не до конца додуманная мысль. Возможно, мне это только кажется. Но кажется мне вот что: Беркхоф хочет сохранить понятие сверхъестественного и одновременно принять модернистскую идею о незыблемости законов природы. Я несколько раз внимательно перечитал текст, но так и не нашел, где он говорит, что Бог отменяет или нарушает законы природы. Напротив, у него рефреном звучат утверждения, похожие на это: чудеса «призваны не нарушить, а, скорее, восстановить Божий порядок творения». Я что-то упустил?

В то же время мне нравится заключительная часть о связи чуда и откровения. И письменное, и событийное откровение – чудо. Мне кажется, это очень важная мысль. И вообще понятие чуда следует, по моему мнению, определять исключительно через понятие откровения и рассматривать не абстрактно, а конкретно: в контексте истории искупления. Беркхоф молодец – сказал об этом, но мог бы уделить этой мысли более центральное место. А так – только один короткий абзац, хотя и концептуально плотный.

Во-вторых, как Бог взаимодействует со злом? По большому счет Беркхоф даже не пытается ответить на этот вопрос. Он перечисляет несколько теорий, а потом говорит: «взаимодействие Бога с грехом остается загадкой». Обсудим?

Провидение и связь Бога с миром

В заключение хочу вернуться к самому первому вопросу: зачем нужно учение о провидении? По Беркхофу – который отказывается сводить его к сотериологии и предопределению – оно нужно для противостояния деизму и пантеизму и утверждения правильного представления о связи Бога с миром.

«Христианский теизм противостоит как деистам, отделяющим Бога от этого мира, так и пантеистам, растворяющим Бога в этом мире. Поэтому за учением о творении сразу же следует учение о провидении, в котором четко определено, как, с точки зрения Библии, Бог относится к миру».

Беркхоф, будучи верен своему методу, сразу определяет место и функцию учения о провидении в богословии. Оно определяет отношение Бога к сотворенному Им миру в противовес деизму и пантеизму. Деизм учит, что после первоначального акта творения Бог не прикасается к миру, не имеет к нему отношения. Учение же о провидении настаивает на том, что Бог продолжает действовать в творении.

Однако, является ли учение о провидении ответом и на пантеизм, который учит, что Бог и мир тождественны? Ведь пантеизм согласен с тем, что Бог постоянно, непрерывно действует в мире, что Бог неразрывно связан с миром.

На самом деле деизм и пантеизм отрицают провидение по-разному. Деизм признает творение, но отрицает провидение, т.е. отрицает любое отношение Бога к миру, а пантеизм, наоборот, отрицает творение и настаивает на неразрывной, обязательной – как для Бога, так и для мира – связи между Богом и миром. Деизм отбрасывает провидение, а пантеизм «схлопывает» творение и провидение, тем самым признавая связь между Богом и миром, но отрицая провидение в классическом смысле: как сохранение мира и управление им надмирным Богом. Проблема пантеизма в том, что он не делает различия между творением и провидением, тем самым отрицая творение как свободное действие Бога, отличного от мира.

Только традиционный христианский теизм отдает должное как творению, так и провидению, при этом не смешивая их. Согласны? Или в эпоху науки избежать деизма почти нереально? И, наконец, на самом ли деле главная функция учения о провидении – противостояние деизму и пантеизму?

Творение. Реакция на Беркхофа и на мою реакцию.

Один участник клуба не смог  по болезни принять участия сегодня. Я предоставляю ему возможность высказаться в моем блоге в письменной форме. (Авторский текст оставлен без изменений.)

"Для меня было совсем недавним открытием, что были и есть ортодоксальные богословы, не верящие в буквальность 6 дней творения. Конечно, к такому взгляду разных людей подталкивали разные факторы. Сложно поставить в один ряд причины, по которым отцы церкви могли не верить в буквальность 6 дней творения, и либеральные богословы. Поэтому в каждом отдельном случае необходимо оценивать, остается ли богослов верным писанию или капитулирует перед чуждыми Библии идеями. Наверное именно тот факт, что в 19-20 в. те, кто не верил в буквальные 6 дней, делали это прогибаясь под теорией эволюции, привел к тому, что господствует такое понимание: быть ортодоксальным – непременно значит верить в буквальные 6 дней.

Для меня остается вопрос, насколько Быт.1 можно использовать как учебник по биологии. Веря, что она находится в гармонии с научными фактами, я учитываю то, что у автора книги при написании текста могло быть не то намерение, с которым мы часто к нему подходим. Один мой знакомый апологет сказал, что некоторые современные исследователи сомневаются в буквальности 6 дней из-за поэтического стиля первой главы. Хотя я лично не вижу пока причин, вынуждающих не верить в буквальность дней творения.

Очень важной представляется идея о зависимой обособленности мира от Бога во свете современной склонности «искать Бога внутри себя». Порой у меня складывается впечатление, что библейская идея об обитании Бога внутри нас  Своим  Духом незаметно трансформируется в веру в божественность человека как такового. Что, в свою очередь, принижает уникальность библейского откровения как единственного достоверного пути познания Бога и подталкивает людей искать истину в субъективном опыте. Получается, что правильное учение о творении сразу помогает провести четкие границы в этих вопросах.

Очень ободрил раздел о конечной цели Бога в творении. В частности: выражение Божьей славы как конечной цели, а человеческого счастья – как промежуточного; полная достижимость первой и лишь частичная достижимость второй. Еще раз убеждаешься, насколько популярная арминианская точка зрения искажает и характер Бога, и место человека в творении, и Божий замысел в творении.

Я не совсем понял проблему с «временной» и «временнОй». Первое – это прилагательное женского рода в родительном падеже? Если да, то в контексте должно быть очевидно где что. А нельзя ли во втором слове печатать графическое ударение над буквой «о»?" (Анатолий Чухаленок)

Глава 11. Творение. Реакция.

Интересно, что вопрос о методе толкования первой главы Бытия возник в церкви с первых веков, когда еще не было теории эволюции, не было представления о «старой» земле», а следовательно, не было необходимости приводить в согласие рассказ о творении с научными данными. Из этого я делаю вывод, что сам текст заставил, например, Августина предложить небуквальное толкование 6 дням. Не думаю, что какие-то философски предпосылки вынудили его это сделать. Чего не скажешь об Оригене, который учил, что материя – вечная. Ориген явно находился под сильнейшим влиянием космогонии греческой философии.

Не просто солидные, а великие богословы – Августин, Ансельм – понимали 6 дней небуквально, хотя нельзя забывать, что подавляющее большинство отцов церкви и реформаторов все-таки понимали день как астрономические сутки.

С появлением теории эволюции вновь возникла необходимость согласования научных представлений с первой главой Бытия. Помимо предложенного Августином толкования, появились следующие варианты: Бытие – просто миф; гипотеза повторного творения; дни как периоды.

Итак, есть по крайней мере 5 подходов к толкованию рассказа о творении (теорию эманации я не могу серьезно рассматривать). Какой из них наиболее состоятелен? Какой из них ближе к замыслу Моисея? Какой лучше согласуется с реформатским богословием в целом?

И вот еще о чем я подумал. Есть два фронта разногласий, который надо четко различать. Первая линия фронта: творение из ничего или вечное творение (или вечная материя). Вторая линия фронта: буквальные или метафорические дни. С моей точки зрения, первая дилемма намного важнее второй. Если мы согласны с тезисом creatio ex nihilo, то разногласия по второму вопросу не должны мешать нам подавать руку друг другу. Иначе получается, что мы пренебрегаем единством по фундаментальному вопросу о том, является ли Бог Творцом, и готовы предавать друг друга анафеме по вопросу второстепенному. (Заметьте, под второстепенным вопросом я имею в виду конкретно вопрос о буквальности 6 дней.)

Есть ли смысл разделять творение на три вида: первичное (ex nihilo), последующее (из существующего материала), провидение? С систематической точки зрения подобная классификация, конечно, нужна. С другой стороны, мне кажется, надо следить за тем, чтобы творение всегда оставалось необъяснимым творческим актом Бога. Признаться честно, я имею в виду одну мысль, которую я подсмотрел у Торранса. Он говорит, что Бог создал законы природы, но как Он это сделал мы принципиально понять и объяснить не можем. Ведь мы можем объяснить только действие самих законов, а как они могли возникнуть, когда еще никаких законов природы не было – человек знать не может никогда. Поэтому когда мы вводим понятие «творения из уже существующего материала», я боюсь, чтобы вслед за этим мы не предприняли попытку «объяснить» этот тип творения. Творение познается верой! (Евр. 11:3) Творение – творческое чудо Бога! Физики отдыхают.

И кратко о терминологии. В русском языке графически сложно провести различие между словами «временной» и «временнОй». Как насчет того, чтобы во втором случае использовать слово «темпоральный»?

Главы 9 и 10. Предопределение. Резюме. Часть 2

Возражения

Беркхоф обсуждает три возражения против учения об извечных решениях: человек лишается свободы, пропадает стимул стремиться к каким-либо целям, Бог становится виновным в грехе.

Эти возражения требуют уточнения, разъяснения.

1. Свобода. Суть такая: если поступки людей заранее определены Богом, то как люди могут нести за них ответственность? Т.е. в возражении идет речь о нравственной свободе и нравственной ответственности.

Ответ сложный.

Во-первых, как вы представляете себе волю человека(орган решения и поступка)? У Пелагия воля ничем не детерминирована: ни внешними, и внутренними условиями. Человек может принять совершенно любое решение в любой момент времени. Это, конечно, ерунда. Из опыта мы знаем, что мы принимаем решения под воздействием внешних условий и соображений нашего разума. Волюнтаризм Пелагия надо отвергнуть. Если Бог воздействует на события нашей жизни и наши решения, то это происходит без чуда: Бог приводит в действие естественные причины. (Однако, вера является чудом в прямом смысле слова).

Во-вторых, поведение человека не детерминировано внешней средой, инстинктами, рефлексами. Если перед голодной собакой поставить еду, она будет ее есть обязательно; человек в той же ситуации может и не есть. Свобода человека в том и заключается, что он может подняться над материальными причинами, побуждающие его к определенному решению. С моей точки зрения, такую способность человеку дает его разум. Итак, материалистический детерминизм следует тоже отвергнуть.

В-третьих, может быть, Бог просто предузнал, какие решения примут свободные люди, а потом извечным решением подтвердил их? Проблема с таким предузнанием в  том, что в такой вселенной решения принимает человек, а не Бог. Бог – посторонний наблюдатель, не имеющий контроля над событиями в мире людей. Я не хочу жить во вселенной, где окончательные решения принимают люди, а не Бог. Предузнание на самом деле – это то самое возможное знание (scientia libera), которое вытекает из предопределения, из извечного решения Бога. Короче, предузнание не решает проблему свободы человека.

Итак, остается только один вариант ответа на первое возражения: реформаты верят в извечное решение Бога, но при этом – в силу свидетельства Писания – отрицают, что человек лишается свободы и не несет ответственности за своим поступки. Вы можете сказать: «Э, постойте! Так вы не объяснили как совместить извечное решение всех событий и ответственность человека». Да мы и не собирались. Мы показали, что попытки дать четкое объяснение этой проблеме приводит к еще большим проблемам. А поскольку Писание свидетельствует и об извечном решении и о свободе человека, мы принимаем и то, и другое. Мы только хотели подчеркнуть: мы верим в то, что человек несет ответственность.

2. Стремление к цели. Зачем прилагать усилия, если то, что предопределил Бог все равно произойдет? Если мне суждено стать Стивом Джобсом я им стану в любом случае. Ответ: Бог предопределил не только цели, но и средства их достижения. Не пользуясь соответствующими средствами, цель достичь невозможно. Чтобы стать Стивом Джобсом, надо по крайней мере знать о том, что изобрел Билл Гейтс.

3. Бог виновник греха. Здесь просто: Бог творец  свободного (то есть нравственно ответственного) человека, который совершает грех. Бог не является творцом греха.

Супралапсарианство и инфралапсарианство

Уже одно название этих богословских позиций вызывает неизбежный вопрос: а это кому-то надо? Попробуем на него ответить.

Супралапсарии и инфралапсарии верят в двойное предопределение, но по-разному (предопределение здесь имеет узкий смысл: избрание ко спасению и отвержение). Супра так заботятся о славе Бога и безусловности избрания, что утверждают, что Бог сначала принял решение явить Свою благодать и справедливость посредством спасения и отвержения людей, а затем только решил сотворить людей и позволить им впасть в грех. Проблема этой позиции двойная. Во-первых, есть ли смысл в утверждении, что Бог избрал и отверг людей еще до того, как Он решил сотворить их? Во-вторых, получается, что Бог определил людей на отвержение (аааад!) не за их грехи, а просто так. На первое возражение супралапсарии вразумительного ответа дать не могут, а от второго просто отмахиваются: Бог принял безусловное решение отвергнуть людей, но при этом учитывал тот факт, что они грешники, заслуживающие наказания.

Инфралапсарии пытаются избежать этих проблем другой очередностью извечных решений: Бог решил сотворить людей, позволить им впасть в грех, избрал одних, отверг других. Красиво. Проблема только одна: решения об избрании и отвержении не симметричны. Избрание – безусловное, отвержение – обусловлено грехом. На это инфралапсарии ответить не могут. Да, есть непоследовательность в трактовке безусловности извечного решения Бога.

Исторически, Дорт одобрил инфралапсарианскую позицию, но не стал предавать анафеме супралапсарианство. Кальвин в комментариях на Рим. 9 – инфралапсарий, а в «Наставлениях» - супралапсарий (в его время, конечно, не было таких понятий, но если бы были, то его можно было разложить именно так).

Причина неудовлетворительности как инфра, так и супра в том, что мы в результате аккомодации разложили одно вечное решение Бога на несколько последовательных. В конце концов мы уперлись в пределы этой аккомодации, то есть дошли до той границы, где подобная аккомодация уже не применима. Все нормально. Важно уметь видеть край стакана. Это первый результат супра-инфра спора, пусть и негативный.

По существу мы должны понять следующее: утверждение, что единственной подлинной целью Бога, является явление Его славы, а люди лишь расходный материал для достижения этой цели – ложное. Спасение людей такая же полноценная, самоценная цель, как и слава Бога. Похвала славы Бога достигается спасением людей (так Павел трижды говорит в Еф. 1).

Наконец, с подачи Бавинка современные богословы предпочитают не выбирать одну из позиций, а  объединяют их при помощи другой аккомадационной модели: решения Бога не ступеньки лестницы, следующие одна за другой, а спицы колеса, исходящие из одной ступицы.

Есть ли смысл помнить о супра-инфра споре и пытаться разобраться в нем? Вам решать. По-моему, да. Он учит нас тому, как не надо решать вопрос о соотношении славы Бога и спасения человека, и напоминает нам, что мы должны одинаковы упор делать, как на славу Бога, так и на спасение человека. В свете этого, крайние последователи Эдвардса жесткого ошибались, когда говорили, что готовы отравиться в ад ради славы Бога; и точно также ошибаются современные «гонщики», которые гонятся за численным ростом церкви и «проповедуют» «Евангелие» так, что имя Бога не прославляется. Вот вам и практическое применение!